Юные девочки не только слушали песни, но и собирали «бобовнички» — коллекции фоток кумира самого разного происхождения. В конце 80-х, когда анафема с рока была снята, фотографии Боба и его шайки стали нередко появляться в газетах и журналах. Такие выпуски этих изданий закупались, часто по нескольку экземпляров (одну фотку на стенку, вторую — на дневник, парочку — в качестве резервных копий, чтобы было чем заменить истрепавшиеся, ну или для подружки, которой журнала не хватило, будет чудесный подарок на день рожденья). Обычно «бобовничек» представлял собой папку, где все эти фотки бережно хранились (за исключением прилепленных на стены). Толщина папки свидетельствовала об олдовости фанатки и серьезности ее увлечения.

Мальчики тоже собирали «бобовнички», однако же старались этого не афишировать дабы избежать нерукотворных пиздюлей от гопоты. Всплывало главным образом в случае, когда мальчик решался расстаться с одним из экспонатов своей коллекции для развода на еблю осчастливливания интересующей девочки.

Не сумев купить экземпляров нужного журнала потому, что прибежавшие раньше коллеги хватали его пачками, несчастные фанаты вандалили библиотеки, бритвочками вырезая вожделенные фотки из подшивок газет и журналов.

Ярое бободрочерство обычно ослабевало, а то и сходило на нет по окончании школы и поступлении в универ. Частично мозги прочищались матаном. Также пионеры знакомились с молодежью постарше и в результате получали доступ к записям тех коллективов и исполнителей, у которых Боб невозбранно драл. Нередко в результате «аквариумист» переключался на слушанье оригиналов или каких-нибудь вовсе не связанных музык, о которых раньше просто не имел ни малейшего представления. Иногда же осознание бесстыдного плагиата^[14] кумира могло вызвать у пионера нехилую драму с торжественным сожжением содержимого «бобовничка», перезаписыванием всех священных кассет «Modern Talking»oм и уходом от говнорока навеки. Такие случаи, впрочем, были крайне редки.

Наиболее частым способом прекращения фанатения был самый естественный: дева находила себе ёбаря, и потребность в шлике на Боба ослабевала. «Аквариум» из объекта поклонения становился просто приятной музыкой, а потом и музыкой детства.

С пионерами мужского пола происходило примерно то же самое: они находили телку, а если нет — то хотя бы получали доступ к настоящему портвейну и настоящим веществам, в результате чего поиски глубинного смысла их начинали заботить куда меньше." (с)